Главная страница сайта      
Поиск по сайту :
[ наведите мышку ]
02.  03.  04. 
 
 

...И ничего кроме правды

altНадо помогать ребенку не врать...


Я проснулась от ужасного стука. Со сна я не сразу сообразила, что происходит, но почувствовала, что-то нечто ужасное. Потому что вслед за стуком послышалось шарканье и паническое шлепанье нескольких пар детских ног и захлебывающийся лепет: "Это он, это не я!"


Я перепугалась через перила верхней полки (я спала на втором этаже двухэтажной кровати в комнатке моей любимой подруги Ирины) и увидела чудовищную картину: трехмесячная Анна, спеленутая, лежала на полу, и я знала, что упала она свысока. Прошло всего несколько секунд с момента разбудившего меня стука, поэтому она только-только набирала полные легкие воздуха, чтобы зайтись в вызывающем судороги у слушателей младенческом крике. Еще через секунду (прежде, чем я успела слететь вниз) из кухни появилась Ирина и схватила свою девочку. Она не слушала шестилетнюю Настю, которая все лопотала свое: "Это он ее ка-а-ак схватил, а потом я его позвала, и он ее бросил и ко мне побежал, а Анька упала на пол!"

Выживательные дети

Ирина сначала быстро распеленала дико орущую Анну, выяснила, что все косточки у неправдоподобно маленькой девочки целы, и, вздохнув, утешила ее - посредством материнской груди, разумеется. Анна, обиженно всхлипывая, припала. Потом она снова заснула, и я подумала: "Все-таки пятый ребенок в семье - очень выживательный. Он уже ко многому привык, на многое не обращает внимания. Он засыпает при любом шуме и любом освещении".


... И только после того, как Анино всхлипывание и Настино нашептывание затихли, Ирина позвала виновника. Ну, думаю, держись, парень: сейчас тебя... Ваньке всего три с половиной, и он нашел отличное укрытие под кроватью. Он не спешит его покинуть, но мама, похоже, не очень сердится. Она даже говорит: "Иди сюда, я не буду тебя наказывать, я знаю, ты это сделал не нарочно, расскажи, пожалуйста, как это получилось". Ваня выползает из-под кровати и подтверждает Настину версию. Ему просто захотелось понянчить сестричку, он взял ее на руки (вытащил из корзинки, где бедная крошка мирно спала), а потом... Настя хотела дать ему булочку, и Ванечка забыл, кто у него в руках, - Анна полетела на пол, как кукла.

Преступление и наказание

Положа руку на сердце: что бы я сделала на месте своей многодетной подруги? Ну, скажем мягко, наказала бы виновника. За то короткое время, как я увидела бы свою бедную дочку на полу, и до того момента, как моя голова оказалась бы способной к анализу ситуации, я бы успела схватить ремень и даже залезть под ту кровать, где сидел жутко перепуганный Ванечка.


Я не успела бы сообразить, что Ванечка не виноват. Что ему хотелось сначала укачать сестру и почти одновременно - булочку. И никакой пагубной связи между этими желаниями он не успел осознать. Я не успела бы сообразить, что если наказать ребенка за это, то не услышать от него подробного рассказа о своем неумышленном преступлении и не иметь возможности сказать ему, как Ирина: "Но ты понял, каким надо быть осторожным?" И не услышать в ответ искреннего "да!" То есть накажи ребенка, я спровоцировала бы его в следующий раз на какую-нибудь ложь типа: ничего не видел, ничего не знаю, она сама упала!

У нас завелись кусачие медведи

Надо признаться, что, не имея пятерых детей, я не имею и той скорости мысли, как у Ирины. И как правило, мой первый порыв, когда я вижу какое-нибудь безобразие со стороны четырехлетнего сына, - это начать разбираться. "Сколько раз я тебе говорила... не смей больше никогда!" А жаль. Потому что в один прекрасный день я с удивлением обнаружила плоды своей несдержанности.


Рев в детской, выбегает двухлетняя Машка. "Что ты с ней сделал?!" - "Ничего, - спокойно пожимает плечами сын. - Она просто шла по дивану, и тут... (секунда на размышление) ее укусил медведь!" - "Что ты несешь, какой медведь?" - "Вот этот, большой, которого бабушка подарила". Спокойное и вдохновенное вранье моего сына заставляет затихнуть даже Машку. Она с удивлением переводит взгляд с Никиты на медведя и сама начинает сомневаться, был ли это действительно брат, толкнувший ее из вредности, или... бабушкин подарок. Но я-то знаю, насколько безобидны медведи!


И что мне прикажете говорить? "Ты все врешь?" Но это уже верх непонимания между мной и Никитой. Кроме того, у него есть отличный шанс так же спокойно стоять на своей версии, потому что презумпция невиновности существует даже в детской, а Машка никак не может мне рассказать, что с ней на самом деле произошло: она уже не помнит. Она занята построением дома для куклы.

"Уйди, не трогай, не смей"

Раз за разом откровенная ложь моего взрослеющего сына обнаруживала его полную безнаказанность.

- Почему у Машки синяк на лбу?

- Ты знаешь, она шла, и тут на нее набросился стул. Он ударил ее в лоб, а она заплакала.

- Откуда у тебя в комнате папины бумаги с письменного стола?

- Они пришли ко мне, пока ты мылась в ванной.

- И сами себя разрисовали акварелью?

- Нет, это Машкина кукла их разрисовала.

Словом, в один прекрасный день я, наконец, поняла, что методом традиционного запугивания я добьюсь лишь дальнейшего развития этой "лжи во спасение". А что еще остается делать ребенку, который видит, что наказание уже зависло над ним в виде пышущей гневом меня? Ведь если беспристрастно посмотреть на моих милых детишек, то они вполне друг друга стоят. И если Никита иногда тихо лупит сестру и отнимает у нее игрушки, то своенравная Машка частенько ломает Никитины башни из конструктора и улиток из пластелина - а это, согласитесь, обидно. А еще приобрела вредную привычку грозить кулачками из-за моей спины Никите и басить: "Уйди! Не трогай! Не смей!"

Разбитый хрусталь

У меня, как у матери, есть одно несомненное достоинство: я легко отношусь к разбитым, порванным и перепачканным вещам. Как счастливая обладательница стиральной машины, я не кричу на своих детей: "Не смей заходить в эту лужу!" - а также не извожу их расследованиями типа: "Где ты успел так перепачкать свою рубашку?" Я также не превращаюсь в фурию из-за разбитого ребенком хрусталя: во-первых, потому, что весь хрусталь, если он был, давно разбит, а во-вторых, потому, что то, что разбилось - уже разбилось, и я по своим детским ощущениям помню, что в таких случаях детей надо не бранить, а утешать, а утешать, потому что они пугаются и расстраиваются больше нас.


Кроме того, мне отлично известно, как иногда хочется разорвать какой-нибудь красочный журнальчик - по разным причинам: чтобы вырвать из него любимого котенка (очаровательного любителя "Вискаса"), или чтобы мама оторвалась от этого взрослого чтения и принялась за настоящую книгу - про Добрыню Никитича и прочих достойных людей... или, наоборот, чтобы изорвать в клочья ту страшную тетю с пугающим оскалом, которая держит в руках зубную пасту и считает, что все на свете, глядя на нее, должны вычистить зубы. Ну страшная тетя, что говорить!


...Итак, если я такая умная, почему бы мне наконец не понять более глобальных вещей, например, что если ребенок должен быть наказан за какие-то действия, то беспристрастно и взвешенно. И что единственный способ добывания правды из уст напуганного дитя - это пауза между тем, что он натворил, и тем, что его за это ждет. И заполнять эту паузу придется разумными действиями. По возможности - негромкими и непугающими!


...Однажды на прогулке, когда Никита, несмотря на мои запреты, вызывающе разрушил очень художественного снеговика, слепленного усилиями всех детей на площадке, и я под осуждающие взгляды скульпторов увела сына в сторону и спросила: "Зачем?" (оцените мой подход: именно "зачем?", а не "как ты мог!") - Никита честно ответил: "У него было слишком злое лицо". Вот так. А я и не заметила. Да мало ли скольких вещей я не замечаю! Перед тем как отгородиться от моей родительской необузданности первым попавшимся под руку по-детски фантастическим враньем, мой сын должен иметь хотя бы пару минут, чтобы решиться рассказать мне "правду, и только правду". Нам обоим эта пара минут должна пригодиться.

И еще несколько сладких таблеток

Мой урок "от Ирины" оказался прикладным буквально сразу. Утром просыпаюсь и слышу торопливый шепоток Никиты из детской: "Кушай, Машенька, таблеточку, она сладкая, только язык немного щиплет..." С волосами, принявшими положение "дыбом" на голове, я бесшумными шагами хищника крадусь в детскую, дабы выяснить, от чего надо спасать моих детей. Вхожу: в руках у детей уже ничего нет. "Что вы ели?" - "Ничего", - бодро отвечает Никита. "Откройте рты!" Рты уже пусты, из них мятный запах. Хорошо, давайте по-научному: "Никита, я обещаю вас не наказывать, мне очень важно узнать, ЧТО вы съели, потому что от некоторых таблеток могут очень болеть животы". Никита идет в уголок, где ночуют коробочки разной величины и конструктор, и из-под них достает упаковку от съеденного валидола. "Мам, мы съели всего по таблеточке - вчера на ночь и сегодня с утра, но сегодня Маша не стала, у нее язык щиплет". Нам крупно повезло, потому что валидол не мышьяк, и, запугав детей больными животами, я даю им по большму стакану воды. Но подумать только: какой легкий путь выяснения правды!


Анна Леонтьева, "Улица Сезам для родителей", №5, 1999 г.


Ключевые теги: ребенок, семья, мама, дети

  • 0
 (голосов: 0)
 
Уважаемый посетитель, Вы зашли на сайт как незарегистрированный пользователь. Мы рекомендуем Вам зарегистрироваться либо войти на сайт под своим именем.

Другие новости по теме:



Комментарии (0)


   
Форма для связи с администрацией сайта